«От льгот на оплату ЖКХ выигрывают богатые»

В кабинете Андрея Шаронова, заместителя мэра Москвы, предельно рабочая атмосфера. Деловая мебель в темных тонах, исторические миниатюры на стенах, исчерканная маркером офисная доска… Никаких милых сердцу безделушек и сувениров, свойственных когда-то большинству высоких столичных чиновников прежней команды. Лишь на краю заваленного бумагами стола притулились маленький журчащий фонтанчик и совсем не офисная лампа на длинной ножке с абажуром в виде нотной бумаги.    Беседовать мы расположились за журнальным столиком, около которого установлен бюст государя-реформатора Александра Первого. Собственно, о реформах нынешних и связанных с ними переменах, которые ожидают в скором времени москвичей, и пошел разговор.    О распродаже имущества   Андрей Владимирович, на посту заместителя министра экономического развития России вы несколько лет назад рулили экономикой всей страны. С декабря прошлого года в ваших руках экономика российской столицы. Какое хозяйство вам досталось?    Начну с плюсов. Москва, буду говорить банальности, - самый крупный субъект Российской Федерации. После корректировок бюджета в 2011 году расходная часть составит 1,5 триллиона рублей, валовой внутренний продукт в этом году будет близок к 10 триллионам рублей. Огромная цифра! Почти в 2,5 раза больше, чем ВВП Украины. Москва - самый крупный финансовый центр в России на территории бывшего СССР и один из 75 крупнейших мировых финансовых центров. Москва - это город с очень внушительной экономикой, достаточно быстро развивающейся.    Что касается минусов… Это прежде всего структура экономики. Если посмотреть на доходы города, то они во многом складываются из платежей энергетических компаний, в частности нефтяных и газовых. Но основную свою деятельность они осуществляют за пределами столицы. Одними из главных индустрий города являются строительная и торговая. А городу, властям и общественности хотелось бы иметь больше наукоемких, современных производств. Их доля пока недостаточна.    Если же говорить о государственных унитарных предприятиях и об акционерных, доля в которых принадлежит городу, то их положение далеко не блестящее. Более того, их количество, более 600, настолько велико, что город, положа руку на сердце, плохо контролировал состояние этих компаний, и интересы города с точки зрения корпоративного управления и поведения менеджеров очень часто ущемлялись. Поэтому и возникла идея об ускоренной приватизации имущества, не связанного с исполнением государственных функций Москвы. Что сейчас и происходит.    И очень активно! Город спешно избавляется от большинства весомых активов. К примеру, «Банка Москвы» уже нет…    Нет, он есть. Нет города в числе его собственников. Мы не продаем таких активов, без которых город не сможет жить. Это касается «Банка Москвы» и доли в нефтяной компании (Sibir Energy в размере 22,32%. - Прим. ред.), которую город тоже уже продал, кстати, дорого, в довольно сложной ситуации, потому что продавать особо было некому. Но за нее мы выручили хорошие деньги, и за «Банк Москвы» тоже. Это предприятия, работающие в конкурентных секторах. На мой взгляд, городу там нечего делать. Так же и с огромным количеством других активов.    И какой из них на очереди? Аэропорт «Внуково»?    Не хочу забегать вперед. Могу лишь подтвердить, что город не рассматривает «Внуково» как актив, который следует держать. В законодательстве ни для одного города в России нет таких функций, которые связаны с организацией воздушных перевозок. Вместе с тем федеральное правительство заинтересовано в развитии московского транспортного узла и рассматривает возможность объединения активов «Внуково» и «Шереметьево». Мы ждем решения федерального правительства. У города есть возможность передать свою долю в различных активах «Внуково» (там не одно юридическое лицо, а несколько юридических лиц, в которых участвует город) в государственную собственность федерального уровня на возмездной основе. Такой вариант тоже возможен. Это будет не приватизация и не продажа.    Какие еще предприятия исчезнут из огромного хозяйства правительства Москвы?    Они не исчезнут, они поменяют собственника. Мы не убиваем предприятия, а просто выходим из них, продавая свою долю на рынке. В столичной программе приватизации на 2011 - 2013 годы львиная доля активов города находится именно в коммерческом секторе. Например, в открытом акционерном обществе «Объединенные кондитеры». Это крупный производитель кондитерской продукции, в котором город владеет пакетом в 25 процентов. Конечно, производство конфет это, наверное, важная функция, но совершенно не городская.    В списке также - парфюмерная фабрика «Свобода», сельскохозяйственные предприятия, в частности, на Северном Кавказе и «Мосмедынь-агропром» в Калужской области, машиностроительные и металлургические предприятия, к примеру, литейно-механический завод в Ярцеве Смоленской области, который город создал на свои деньги. Таких предприятий много. Если говорить о ГУПах и долях в акционерных обществах, то многие из этих 600 предприятий будут проданы в 2011 - 2012 годах, крайний срок - 2013 год.    А себе Москва хоть что-то оставит?    Есть группа больших предприятий, где город, имея долю, не будет с ней расставаться. Прежде всего это естественные монополисты, энергетические компании и предприятия, работающие в жилищно-коммунальном секторе. Компания МОЭК, компания в области передачи электроэнергии ОЭК, «Мосводоканал», Московский метрополитен. До какого-то времени это предприятие «Мосгортранс». Здесь возможны варианты, когда город сохранит свое полное присутствие в электротранспорте, а вот в автобусных перевозках, поскольку это конкурентный сектор, могут быть изменения.    Москва останется собственником либо акционером этих предприятий. Но это не значит, что мы откажемся от частных инвесторов.    «Литейка в шести километрах от кремля - это не круто»    В Генплане Москвы предусмотрены реорганизация промзон и их сокращение чуть ли не в три раза. А если предприятия не захотят покидать насиженные места? Избавитесь от них сразу или будете договариваться?    Промышленность в Москве, конечно, должна остаться. Это рабочие места и налоги. Но наша задача и в том, чтобы менять облик промышленности. Мы заинтересованы, чтобы рабочие места становились более высокотехнологичными, давали большую добавленную стоимость, требовали людей с большей квалификацией, с более высоким образованием.    Одна из идей размещения новых промышленных зон - приблизить их к местам компактного расселения рабочей силы. Другая задача - вывести из центра, из жилых и деловых зон, «грязные» несовременные производства с низкой добавленной стоимостью. Например, на ЗИЛе есть покраска и литейные цеха. Иметь литейку в шести километрах от Кремля - это, так скажем, не круто, да еще и противоречит экологическому законодательству.    Тут нужна политика кнута и пряника. Пряник будет состоять в том, что, уезжая в новые зоны, предприятия будут получать инфраструктуру и поддержку города. Если они имеют права собственности на старые участки и помещения, то получат выгоду от реализации коммерческих проектов. Возможны какие-то другие варианты. Кнут будет состоять в том, что предприятия, которые не проявят желание покинуть свои места, будут сталкиваться с ограничениями на развитие, с ограничениями по экологическим показателям. То есть, условно говоря, оставаясь здесь, они никогда не получат разрешения на новое строительство, на развитие своего производства в силу того, что этого здесь быть не должно. Вот такая комбинация мер.    В каком направлении будет развиваться городская промышленность?    Современное машиностроение, современная химия. Безусловно, информационные технологии, нанотехнологии. Они будут всячески поддерживаться.    «Коммуналка» будет расти, но постепенно    Москвичей уже довольно долго пугают 100-процентной оплатой услуг ЖКХ. Вы как-то сказали, что все платежеспособные жильцы будут оплачивать «коммуналку» на полную катушку. Так чего нам ждать? И останутся ли льготы?    Экономически ситуация, когда все потребители платят, например, 80 процентов от фактической стоимости услуг, порождает плохой стимул у поставщиков этих услуг. Ведь они в значительной степени зависят от бюджетных субсидий. И тогда качество услуг, как правило, снижается, потому что от конкретных потребителей услуг их поставщики зависят в меньшей степени.    С субсидиями связана и другая проблема, когда от льгот больше выигрывают богатые. Если вы платите 80 процентов «коммуналки», имея квартиру в тысячу квадратных метров, то остальные 20 процентов, которые вам доплачивает город, обходятся бюджету в существенно большую сумму, чем если вы платите за квартиру в 30 квадратных метров и город дотирует эти 20 процентов. Богатому человеку совершенно не нужны эти льготы. Он в состоянии оплатить коммунальные услуги полностью. Однако сама нынешняя модель ЖКХ не позволяет этого делать. Поэтому нужно переходить на 100-процентную оплату с одновременным льготированием нуждающихся.    А как собираетесь отделять тех, кто может раскошелиться, от тех, кто не может?    Во всем мире эта проблема решается по одному принципу - по принципу нуждаемости. Если для вас большого значения не имеет 100-рублевая доплата, вы не будете ради нее собирать справки. Если это имеет для вас значение, вы потратите время, оформите бумаги и получите от города эту доплату. Мы должны перестать субсидировать предприятия, поставляющие коммунальные услуги. Надо перейти к адресной субсидии тех жителей, которые в этом нуждаются.    Уже известны точные сроки, когда это произойдет?    Пока нет. В темпах повышения тарифов ЖКХ мы ограничены федеральными нормами. И здесь мы не сможем сильно ускориться.    То есть это будет плавный процесс, без резких скачков?    Конечно. Это процесс не одного года, и даже не двух.    А качество услуг изменится? Станет ли лучше в подъезде, в доме, во дворе от того, что жильцы платят 100% за «коммуналку»?    Если мы говорим о том, что тарифы растут, жители вправе ставить вопрос о том, чтобы улучшалось качество этих услуг. Если речь идет о естественных монополистах, тех, кто снабжает город электричеством, теплом, водой, то в компетенции городского правительства тщательный контроль за бюджетами компаний, которые предоставляют эти услуги, оспаривание неправомерных расходов, возможное снижение и сдерживание роста тарифов. Разумеется, и контроль за качеством услуг. Если вы заметили, зимой за плохую уборку города многие были уволены. Большое количество контрактов с недобросовестными поставщиками этих услуг было расторгнуто.    Сейчас идут работы по благоустройству дворов, ремонту подъездов и придомовых территорий. Уверяю вас, уровень контроля тоже будет очень жесткий. Для нас важно получать сигналы жителей о качестве работ и даже об их целесообразности. Мы уже сталкиваемся с ситуациями, когда планируются работы в совершенно новых подъездах.    Есть и другие ситуации. Подъезд явно нуждается в ремонте, а в список не попал...    Да, есть и такие. Нужно понимать, что мы не сможем в одно лето отремонтировать все подъезды. Эта работа давно не проводилась. Сейчас она началась и будет продолжаться в следующем году. Я обращаюсь к жителям с просьбой сообщать нам информацию о качестве работ, которые делают подрядчики.    Без мигрантов не обойтись    Ремонтом подъездов в основном заняты мигранты. Понятно, что без них трудно справиться в тех отраслях, куда москвичи идут неохотно. Но миграционный поток в столицу не ослабевает, скорее наоборот. Как город будет его упорядочивать?    На самом деле этот процесс регулируется. Тут нужно говорить о качестве его регулирования. О том, что мы должны как правительство города быть очень щепетильны в оценке потребностей города в тех или иных рабочих местах. Часто создаются или поддерживаются рабочие места, на которые нет спроса среди москвичей и которые, строго говоря, не сильно влияют на жизнедеятельность города. Например, на том же ЗИЛе есть литейное производство, на котором работают в основном гастарбайтеры. Нам не нужно это производство, оно практически ничего не добавляет в экономику предприятия, оно не является ключевым с точки зрения налогообразования. Оно создает нам проблемы с рабочей силой. Мы поддерживаем рабочие места, на которые нет предложений от городских жителей.    Конечно, существует ряд сфер, связанных, в частности, с благоустройством города, на которых у нас не хватает рабочих, но без которых мы не можем обойтись. Хотя здесь тоже есть выход. Не десять рабочих с метлой, а один с малой техникой, который их всех заменит. И это уже политика города, как мы сможем стимулировать компании, предлагающие подобные услуги, все-таки брать не числом, а умением. Это повысит стоимость этих услуг, но и решит проблему. Я думаю, что на такие рабочие места мы могли бы найти желающих и внутри города.    Неоднозначную реакцию у москвичей вызвало решение городского правительства обустраивать жизнь мигрантов, давать им жилье, медицинскую страховку. Мол, вместо того чтобы помогать приезжим, нужно их выдворять. Что вы на это скажете?    Если мы считаем себя современным городом, мы просто обязаны это сделать. Мы приглашаем сюда людей, которые имеют право на нормальные условия труда и жизни. И мы должны по минимуму либо сами их обеспечить, либо содействовать обеспечению этими условиями со стороны работодателя. Альтернатива очень плохая: незаконная миграция, преступность среди мигрантов, нездоровая санитарно-эпидемиологическая обстановка, левые зарплаты, отсутствие налогов в бюджет и дальше со всеми остановками. Поэтому, если мы говорим «а», что мы не можем обойтись без мигрантов, мы должны сказать «б». Эти мигранты должны жить в человеческих условиях. Пока мы не можем обойтись без привлеченной со стороны рабочей силы. Как, наверное, ни один из мегаполисов мира.    Контроль за госзакупками   В этом году большая часть расходной статьи бюджета Москвы будет потрачена на госзакупки. Мэр раскритиковал созданную ранее систему госзаказа, отметив ее непрозрачность и запутанность. С нового года за госзаказами в столице стали следить внимательнее. Есть улучшения?    Сказать, что все уже хорошо, конечно, нельзя. В системе госзакупок немало возможностей для злоупотреблений, как со стороны заказчиков, так и со стороны поставщиков. Нужен постоянный процесс отслеживания и улучшения. Информацию по госзакупкам Тендерный комитет докладывает раз в месяц на оперативном совещании у мэра с конкретными данными по подозрительным конкурсам. Мы используем и новые технологии, в частности опросы на детекторе лжи.    А кого проверяете?    На полиграфе проверяют членов конкурсных комиссий, чтобы снизить вероятность противоправных действий. Система контроля будет ужесточаться и дальше.    Не о работе    В вашей биографии указано, что вы являетесь обладателем пяти авторских свидетельств СССР на изобретения...    Эта история уже более чем 25-летней давности. Я окончил авиационный институт и начал свою карьеру как инженер-исследователь. Поэтому первое авторское свидетельство я получил будучи студентом, остальные - в течение полутора лет, пока работал инженером-исследователем. Изобретения касаются систем управления газотурбинными двигателями. Я не могу сказать, как они используются. Эти изобретения фиксировали новизну того, что я и мои коллеги предлагали в то время в том секторе.    В Интернете узнала, что вы с отличием окончили музыкальную школу и играете на фортепиано. Часто ли сейчас удается музицировать?    Редко очень. В свободное от интервью время (кстати, в холле перед приемной Шаронова стоит фортепиано. Но подойти к инструменту Андрей Владимирович не смог, как мы ни просили. Торопился на совещание. - Прим. авт.).    Мэр недавно побывал в «Комсомолке» и рассказал, что на отдыхе читает книги (интервью с Сергеем Собяниным)...    Я тоже пытаюсь читать книги, пытаюсь заниматься физкультурой. Уже не спортом, а так, чтобы поддерживать себя в форме. Пожалуй, и все. Ах да, недавно в театре удалось побывать, балет смотрел…   Автор: Светлана Волкова, Комсомольская правда Фото: Сергей Пятаков, РИА Новости